Судебная реформа 2017: что из обещанной системности дошло до трансграничных споров

Трансграничные споры | JVS Law

«Судебная реформа даст нам системность» — так Анна Цират сформулировала ожидание в прямом эфире Еспресо ТВ 10 октября 2017 года, через неделю после того, как парламент принял новые процессуальные кодексы.

Обещания такого рода проверяют не в день принятия. Прошло восемь лет. На трансграничных спорах — той части практики, где последствия видны отчётливее всего, — реформа сработала неравномерно: в одном сегменте системность действительно появилась, в соседнем её нет до сих пор.

Эфир Еспресо ТВ, 10 октября 2017 года (на украинском языке).

Закон Украины № 2147-VIII от 3 октября 2017 года переписал сразу три кодекса — хозяйственный процессуальный, гражданский процессуальный и административного судопроизводства. В силу он вступил 15 декабря 2017 года, в тот же день, когда начал работу новый Верховный Суд.

Для компании с иностранным контрагентом в этом пакете было три нормы, которые работают и сегодня.

Арбитражные дела свели в апелляционное звено. По статье 23 ГПК Украины заявления об оспаривании решений международного коммерческого арбитража и о признании и исполнении таких решений рассматривают апелляционные суды как суды первой инстанции. Если место арбитража за пределами Украины — апелляционный суд, юрисдикция которого распространяется на город Киев. То есть практически все споры вокруг «иностранного» арбитража сходятся в один суд: не сотни учреждений, каждое из которых видит такое дело раз в несколько лет, а узкий круг судей, работающих с ним постоянно. Это и есть системность в буквальном смысле.

Сомнение больше не играет против арбитража. Часть 3 статьи 22 ХПК: любые неточности в тексте соглашения о передаче спора в третейский суд или международный коммерческий арбитраж и сомнения в его действительности, силе и исполнимости суд толкует в пользу действительности. Раньше небрежная оговорка — «арбитраж в Киеве» без названия институции — была рабочим поводом затянуть спор в государственный суд вопреки договорённости. Теперь доказывать приходится тому, кто арбитраж оспаривает.

Государственный суд стал помощником арбитража, а не только его контролёром. Часть 3 статьи 149 ГПК позволяет стороне дела, переданного на рассмотрение международного коммерческого арбитража, просить украинский суд об обеспечении иска. Арест активов в Украине можно получить, пока спор по существу слушает, скажем, арбитраж в Стокгольме. Без этой нормы выигранный арбитраж нередко упирался в пустой счёт; пределы таких мер мы разбирали отдельно.

Обратную сторону реформы обсуждают значительно реже. Решение иностранного суда — не арбитража — исполняют по старой схеме: ходатайство о предоставлении разрешения на принудительное исполнение рассматривает суд по месту жительства или местонахождению должника, а если адреса в Украине нет — по местонахождению его имущества (статья 464 ГПК). Чаще всего это местный суд в городе должника. Никакой концентрации, никакого узкого круга судей, которые видели бы такие дела регулярно.

О состоянии именно этого звена мы говорили публично ещё в июне 2018 года. Конференция «Судебная реформа в Украине: достижения и дальнейшие шаги» прошла в Киеве 1 июня под эгидой Верховного Суда, Совета по вопросам судебной реформы и Совета Европы; четыре её сессии были посвящены Конституции как фундаменту независимого правосудия, новому Верховному Суду, квалификационным процедурам отбора судей и гарантиям независимости судебной власти. На панели сидели сами архитекторы реформы — председатель Венецианской комиссии, председатель Верховного Суда, председатель Высшей квалификационной комиссии судей. За рамками повестки остались два вопроса: состояние судов первой инстанции и то, что недавно созданный Высший антикоррупционный суд будет значить для остальной реформы. С тех пор на оба ответила не конференция, а то, что случилось после неё.

За восемь лет он не исчез. 1 июня 2026 года Высший совет правосудия определил количество судей местных и апелляционных судов на 2026 год — 6 880 должностей при нормативной потребности 11 539. Меньше трёх из пяти. И это количество должностей, а не судей, реально рассматривающих дела.

А один суд, созданный той же реформой, так и не открылся. Высший суд по вопросам интеллектуальной собственности образован Указом Президента № 299/2017 от 29 сентября 2017 года с местонахождением в Киеве, и часть вторая статьи 20 ГПК отдаёт ему все споры о правах на изобретение, полезную модель, промышленный образец и торговую марку. Он не работал ни одного дня. По пункту 15 переходных положений того же кодекса суд начинает работу со дня, следующего за днём публикации председателем суда сообщения в газете «Голос України», — одно проверяемое действие, которого до сих пор не произошло. Конкурсы на должности судей, объявленные в 2017 году для первой инстанции и в 2018-м для Апелляционной палаты, остановились полностью, когда перестала работать Высшая квалификационная комиссия судей.

Что делает это выбором, а не невезением, — другой высший специализированный суд. Часть вторая статьи 31 Закона «О судоустройстве и статусе судей» перечисляет высшие специализированные суды; два из них вышли из того же цикла реформы — суд по вопросам интеллектуальной собственности и Высший антикоррупционный суд. Антикоррупционный построили по той же схеме: образован Законом № 2470-VIII от 21 июня 2018 года на условиях Закона № 2447-VIII от 7 июня 2018 года, и включали его так же — объявлением в газете «Голос України»: по пункту 4 заключительных положений того закона день начала работы определяет собрание судей самого суда. Пункт 5 задал условие: не менее 35 назначенных судей, из них не менее десяти — в Апелляционной палате. 11 апреля 2019 года указы Президента № 128/2019 и № 129/2019 назначили 27 и 11 судей; 7 мая 2019 года собрание судей приняло решение № 6; 5 сентября 2019 года суд начал слушать дела. Пятнадцать месяцев от закона до первого заседания. То есть препятствие не в объявлении в газете, а в том, что должно случиться до него. Антикоррупционный суд получил судей. Суд по вопросам интеллектуальной собственности — нет.

Пункт 16 тех же положений оставляет эти дела ровно там, где реформа их застала, — в судах, имевших юрисдикцию до 2017 года. Для франчайзера или лицензиара это и есть рабочее предложение: спор о торговой марке в Украине рассматривает обычный хозяйственный суд, а любой план, построенный вокруг появления специализированного суда, построен вокруг даты, которую никто не назовёт.

Практический вывод отсюда прямой. Чем ближе ваш механизм защиты к арбитражу и апелляционному звену, тем предсказуемее срок. Чем глубже он погружается в местный суд, тем больше зависит от нагрузки конкретного учреждения — и тем меньше на это влияет качество вашей позиции.

То, чего процессуальная реформа не дала, за неё доделали международные договоры — и уже после 2017 года.

• Гаагская конвенция о соглашениях о выборе суда 2005 года действует для Украины с 1 августа 2023 года. Выбранный сторонами суд государства-участника другие участники обязаны уважать, а его решение — признавать. Мы разбирали эту конвенцию задолго до присоединения Украины.
• Гаагская конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений 2019 года действует между Украиной и государствами Европейского Союза с 1 сентября 2023 года.

Вместе они впервые сделали выбор иностранного суда в договоре с украинской компанией таким же рабочим инструментом, как арбитражная оговорка, — при условии, что выбранное государство является участником конвенции.

• Называет ли ваша арбитражная оговорка конкретную институцию, место и язык арбитража. Проарбитражное толкование спасает от двусмысленности, но не от отсутствия сути.
• Является ли государство выбранного суда участником Гаагских конвенций 2005 и 2019 годов. Если нет — решение придётся исполнять по общим правилам ГПК, то есть через местный суд по местонахождению должника.
• Есть ли у Украины с этим государством двусторонний договор о правовой помощи. Иногда он даёт более короткий путь, чем конвенция, — это стоит сверять в каждом деле отдельно.

Первоначальная публикация — 10 октября 2017 года. Материал переработан и дополнен в августе 2026 года; состояние законодательства и статистики приведено на эту дату.

Тезис, который здесь проверяют, принадлежит автору: Анна Цират сказала это в эфире Еспресо ТВ через неделю после принятия кодексов, а проверяют его восемь лет практики. Исполнение иностранных решений в фирме ведёт Геннадий Цират — его пособие «Международный гражданский процесс» описывает тот же участок со стороны исполнения.